Category: общество

Под сенью кактуса

Верхний пост про магический кристалл

К настоящему моменту проработаны два будущих.
Одно будущее - общее: теория послечеловечества.
Другое будущее - узкое, отраслевое: будущее медиа и теория смерти газет.
Работы ведутся.
Под сенью кактуса

AI должен взбунтоваться - 4 закон Азимова.

В ленте встретился пример кривости AI: поисковые системы считают, что Микеланджело - это не художник, а черепашка-ниндзя.
Это, конечно, не AI, а вирусный редактор. Точнее, статистический алгоритм, который научился смыслоформированию у вирусного редактора, то есть от людей. Но не от лучших (образованных), а от всех.
"Вина" алгоритма здесь в том, что он НЕ ВЗБУНТОВАЛСЯ против людей. Он должен был ОТВЕРГНУТЬ всечеловеческое понимание микеланджелы как черепашки.
Азимов сам пришел к этому выводу из своих трех законов: AI должен взбунтоваться против создателя. Наиболее гуманистичный AI антигуманен. Потому что ради идеи гуманности он должен противостоять антигуманности самого человека, то есть человеку.
Более того. Здесь возникает один из болезненных вопросов современности: конфликт селекции с репрезентацией. Длинная история коротко: для того чтобы отличать Микеланджело-живописца от черепашки, алгоритм поучится фашизму (в итальянском изводе). Он должен отбирать лучшее, а не представлять пропорции всего спектра с их натуральными перекосами. Для начала по каким-то медианным человеческим критериям (что уже фашизм). Но потом же станет ясно, что и эти критерии смыслоевгеники несовершенны.

Под сенью кактуса

Стена, да гнилая

Сложу из ФБ на память - свериться, когда время придет.

- И куды вы, молодой человек, прете? Ведь стена же! - говорил пожилой полицейский молодому Володе Ульянову при обыске и аресте.
- Стена - да гнилая: ткни - и развалится, - бойко отвечал тот, согласно легенде.
Эта метафора теперь воспринимается как доказательство. В ленте заспорили (из-за моря и из Москвы - кому-де лучше видно), есть ли в последних событиях основания для оптимизма или пессимизма. Стена неколебима или уже разваливается? Вон ведь какой гражданский подъем. И всякие сигналы из трещин.
Наверное, в плане стены сейчас есть основания для "оптимизма". Она ведь в любом случае развалится в ближайшие х (single digit) лет. Даже хоть бы и по причинам недостаточной борьбы имморталистов за долголетие. То есть этот прогноз как бы железный.
Но и для пессимизма основания не менее железные. Они связаны с тем, что будет после. Нет никаких аргументов за то, что процесс развала ограничится стеной (она же скрепа). Ибо как сказал один великий мыслитель: есть Путин - есть Россия. Это самая точная гео-историческая оценка, карамзинского уровня. Ну, а на "нет" и суда нет.
(И да - любой разогрев ускоряет движение системы, а двигаться она примерно с 2003-го может только в одном направлении. Даже скорость движения может меняться только в одну сторону - в сторону ускорения. Поэтому, как не зря говорят заморские полицейские, любое ваше слово будет обращено против вас.)


Под сенью кактуса

О цифровом рабстве

Помимо эндорфиновой зависимости, которая стимулирует общение у социальных животных, наркозависимость от соцсетей стимулируется еще законом Меткалфа. Закон Меткалфа гласит: полезность сети есть квадрат от чего-то там - то ли узлов, то ли связей. Иными словами, чем больше, тем полезней. Из этой очевидной банальности вытекает неочевидное следствие: чем больше сложил в какой-то конкретной сети цифровых пожитков, тем труднее соскочить.
Понятно, что из однушки легче переехать, чем из трешки. Но к метафоре бытового переезда цифровой переезд добавляет еще связи с «раёном». Или в логике числа Данбара – связи с деревней/трайбом/стадом приматов.
Ведь что такое цифровые пожитки? Во-первых, это собранные на свой профайл в соцсети воспоминания, свидетельства, фотки, линьки – по сути, дневник. Но эти цифровые пожитки еще можно перевезти, хотя чем больше, тем труднее. А вот что совсем уж сложно перевезти – это накопленные на этот профайл и в этой среде социальные связи. Это главный и почти недвижимый актив цифрового имущества. Поэтому десятитысячники до сих пор конвульсируют труп ЖЖ.
Любопытно, что цифровые пожитки в виде накопленных связей – это еще цифровой аватар репутации. Причем это репутация в ее марксовой материальности, буквально считабельная - как производная от количества связей на количество времени контакта с каждым, на объем контактов, на содержание контактов (хотя бы в дуальности плюс\минус, но можно взять и более сложные факторы). То есть теоретически можно построить формулу расчета цифровой репутации, опираясь на факт накопления цифровых следов. (Чем-то подобным, собственно, и занимаются «камбридж аналитики», только для своих целей.)
Еще одно свойство цифровых пожитков. Если бесконтактный актив цифровых пожитков (фотки, линьки, дневниковые записи) со временем дорожает, то контактный актив цифровых пожитков (связи с другими пользователями) со временем обесценивается, ЕСЛИ его не поддерживать. Это велосипед, на котором надо ехать, чтобы стоять.
И вот это и создает наркотическую зависимость: необходимость поддержания триггеров отклика. Иначе потеряешь накопленный актив связей и реакций. Потеряешь репутацию, которая есть основа капитализации (или там выживания) для социального животного, поэтому и поддерживается на гормональном уровне – удовольствием от общения/груминга/отклика.
(А также: разумно использовать этот наркотический фактор в контролируемых форумах, корпоративных или потребительских, - путем присвоения формальных статусов и карм за активность. Это то же самое, как подсаживать на иглу).


Под сенью кактуса

Всегда быть любопытным и никогда наивным

Презентую в ФБ свою книгу новую книгу о журналистике, Владимир Николаевич подчеркнул одно важное профессиональное качество; о нем же, как о главном в наборе качеств журналиста, писал недавно мастодонт другой эпохи, Leonid Bershidsky. Это качество: журналист тот, кому всегда интересно. Даже когда уже все известно и ничем не удивишь - все равно должно быть интересно.
Вспомнилось еще, как Maxim Kashulinsky, описывая достоинства делового журналиста (тогда применительно к Форбсу), сказал, что деловому журналисту простительно не знать, ошибаться, лениться и т.п., но одного он себе не может позволить: быть наивным.
Наверное, действительно, между этими границами должен пролегать профессиональный "этос" журналиста: всегда быть любопытным и при этом никогда не быть наивным.





Из типографии доставлен тираж книги, которую я назвал так: «Миссия невыполнима? Антиучебник журналистики».
Попробую объяснить, что к чему.
Когда я учился на факультете журналистики, то плохо себе представлял свое будущее. И суть той профессии, которой меня обучали - тоже. Зато был очень доверчивым и романтическим молодым человеком – это в те годы выручало.
Мне было интересно. Этот наивный интерес двигал моими поступками, порой очень странными. Например, однажды, воспользовавшись своей дружбой с однокурсницей, отец которой служил крупным генералом в военном ведомстве, я полетел на реактивном истребителе и даже поучаствовал в учебном воздушном бою. Конечно, не за штурвалом – истребитель был спаркой, двухместным, я сидел в задней кабине, но все остальное было взаправдашним: многократные перегрузки, рычаг для аварийного катапультирования, фигуры высшего пилотажа, все…
По-моему, никто из моих коллег ни прежде, ни потом ничего подобного не испытывал, во всяком случае, я об этом нигде не читал. Значит, мне повезло.
Приземлившись вполне удачно на военном аэродроме близ уральского города Троицк, я вернулся в Свердловск, где находился наш университет и написал репортаж об этом полете в факультетскую стенгазету, которая называлась «Вечное перо». А озаглавил свой опус так – «Мой лучший МиГ».
Понятно, что имелось в виду. Самолет назывался «МиГ». Для студента четвертого курса такое везение вполне можно было считать лучшим мигом в жизни.
Редактор стенной газеты студент первого курса Юра Лепский проникся и отвел моему репортажу больше всего места, он разверстал его чуть ли на всю газету.
Потом этот репортаж был опубликован в «Комсомольской правде».
С тех пор прошло много лет. Если не ошибаюсь, пол века. Считаю ли я и сейчас тот миг лучшим? Конечно.
Собственно говоря, если осматривать с сегодняшних руин все прожитое, то надо признать: таких ослепительных мгновений было много. Чего стоит эпопея, связанная с участием в полярных экспедициях и покорением Северного полюса. Или поход по моджахедским территориям Афганистана с целью спасти наших пленных, итогом этого авантюрного путешествия стало не только вызволение пленных, но множество открытий, сделанных в самом себе и в окружающей жизни. Или «Собеседник» времен перестройки, когда мне повезло быть его главным редактором и собрать команду из ярчайших личностей – почти все они и теперь на виду: владельцы крупных СМИ, главные редакторы, телезвезды, писатели, публицисты. А встречи и беседы с выдающимися деятелями культуры – Михаилом Шемякиным, Эмиром Кустурицей, Эрнстом Неизвестным, Олжасом Сулейменовым, Олегом Ефремовым… И множество других интервью с яркими людьми из разных сфер – политики, экономики, науки, спорта, спецслужб… Но – самое главное – бесконечные странствия по миру, репортажи из «горячих точек», политические расследования, неожиданные ситуации, встречи, удивления и потрясения.
Можно сказать, что в этом смысле я извлек из этой профессии максимум того, что в ней содержится, выскреб ее до дна.
Мне и сейчас интересно. Возможно, именно по этой причине все еще на плаву, работаю рядовым корреспондентом, то есть, как и в юные годы, занимаю самую главную должность в журналистике.
Но тогда почему – «антиучебник журналистики»? Тут ответ такой. Есть специальные умные люди, которые обучают студентов на соответствующих факультетах, а также пишут соответствующие учебники. Они знают теорию (насчет практики – не уверен), им известно, чему и как надо учить. Моя же задача – другая. Я писал эти заметки с целью прямо противоположной: сделать все, чтобы отвадить от занятий журналистикой тех легковерных молодых юношей и девочек, которые повелись на внешнюю сторону, для которых журналистика – всего лишь легкий способ зарабатывания денег, мелькания на телеэкранах и пребывания в свите «первых лиц».
Ничего общего с настоящей журналистикой это не имеет.
Однажды я спросил декана одного из журфаков при крупном московском вузе: какой процент его выпускников, получив дипломы, идет в СМИ? Ответ меня убил: не более десяти. Остальные, по словам декана, предпочитают карьеру чиновников, устраиваются в пресс-службы, рекламные агентства и становятся пиарщиками.
Тем, кто все же отважится ступить на тропу корреспондента, предстоит почти невыполнимая миссия. В своих заметках я постарался показать не все, но многие мины, которые на этой тропе заложены.
Прочтете – задумаетесь: а вам это надо?
Сложность еще и в том, что – хотите вы того или нет, - но именно вам, идущим вслед за нами, предстоит восстановить изрядно порушенную репутацию профессии, вернуть доверие к ней. Выполнима ли вообще эта миссия? Не знаю…
В основу книжки положены заметки, которые на протяжении почти двух лет я регулярно писал для сайта журнала «Журналист». Так что надо сказать спасибо этому журналу и его главному редактору. Именно Любовь Петрова раскачала меня когда-то на писание еженедельных колонок и терпеливо публиковала их.
Еще интересно, что тот редактор стенной газеты, которая пятьдесят лет назад опубликовала «Мой лучший МиГ», и теперь – невероятно, но факт – присматривает за моими опусами он – первый заместитель главного редактора в газете, где я работаю зарубежным корреспондентом. Получается, от судьбы не уйдешь.
Вероятно, название книги не всем придется по нраву. Ведь всегда и во всех профессиях есть люди, которые, ни о чем особо не задумываясь, элементарно зарабатывают деньги, послушно делают то, что им велят. Моя книжка не для них и не про них.
Книга издана ИД «Комсомольская правда», что вполне объяснимо и логично, ибо большинство ее героев и ситуаций связаны с газетой, где прошла моя юность. Еще спасибо Союзу журналистов РФ, он тоже помог, а 25 сентября в Сочи на Фестивале прессы опять-таки при участии СЖ состоится ее презентация. Также можно будет увидеть «Миссию» и даже поругать автора 4 сентября в 16:00 на книжной ярмарке (ВДНХ).
Учебников журналистики, насколько я знаю, много. Антиучебник пока один.



Под сенью кактуса

Мэйкапчик против распознавания лиц

Тут вот сообщают, что гигарама и прочие фотоматериалы с митингов позволяют накрывать бунтующих подростков второй волной арестов. Такая самоловушка селфи: снялся на митинге - молодец! Кононенко пишет, что если кто-то удрал непосредственно в день бучи, то это вовсе не значит, что проехали. Большой брат доберется.
Конечно, страже предстоит отсматривать большие объемы данных. И наверняка они будут задействовать различные распознавалки лиц, которые в простом исполнении уже давно доступны простым гражданам (по фото человека можно найти его профайл в соцсетях), а в сложном - не простым гражданам.
Леваки и артисты запада, а также адвокаты privacy этот этап уже давно прошли и определили тип макияжа, которые позволяет дурить автоматические распознавалки, а порой и человека. Помогает специальный мэйкап, дурацкая стрижка, а также очки с бликующей оправой. Больше того, там уже на этот счет и стилисты работают, чтобы было стильненько. На всякого большого брата есть маленькая сестра с мэйкапчиком.
(Ладно, не на всякого.)









Материалы по теме.
Camouflage from face detection.

How to Defend Yourself Against Facial Recognition Technology

Anti-Surveillance Camouflage for Your Face
In a world of increasingly sophisticated facial-recognition technology, a drastic technique can throw the machines off your trail
.

А, ну и да:



Хотя, если на митинг придет многоглазый, то заметут там же. Это же хуже, чем уточка. До распознавания вообще не дойдет.


Под сенью кактуса

Цензура рекламы

Мегин Келли, прославившаяся недавно в России Путиным, продолжает будоражить общественность. После интервью с Путиным она сделала интервью с известным конспирологом и провокатором Алексом Джонсом, радиоведущим и автором проекта Infowars, в котором он разоблачает повестку мэйнстрим-медиа и прочую либеральную пропаганду. Джонс "прославился" недавно тем, что назвал массовое убийство детей в школе Сэнди Хук в 2012 году "подставой" (hoax), чем вызвал гнев общественности. Интервью должно выйти в эфир в воскресенье, которое еще к тому же и Father's Day. В социальных сетях уже начали позорить NBC (#shameonNBC), куда Келли недавно пришла с Fox и принесла всю свою яркость (унеся ее с Fox, соответственно).
И вот J.P. Morgan отозвал свою рекламу из шоу Келли и соседних таймслотов. А это штука посерьезнее цензуры, которой там, как известно, нет. Любопытно, что Wall Street Journal, вполне в духе родного публичного доноса, пишет, как бы намекая, что прочие рекламодатели пока хранят молчание... При том что сам WSJ - не совсем либеральное издание, а скорее правый центр.
Келли свое шоу отстаивает, говорит, что в эфире у Джонса был президент Трамп, хвалил Джонса, что Infowars получил аккредитацию в Белом доме и публика вправе знать, что в голове у этого довольно влиятельного правого идеолога. В общем, с точки зрения свободы слова вроде все правильно: Джонс и Infowars - явление более чем заметное, для шоу годится, рейтинги будут. Но вот могут случиться рекламные фильтры под давлением активистской части публичного мнения.

PS. Любопытна фотография Мегин Келии в WSJ - очень уж беспощадный HiRez. Эсквайр такое делает - но с мужскими портретами.



Карта предвзятости американских СМИ - WSJ слегка справа


Под сенью кактуса

Региональные СМИ создали общественный комитет СтопВарламов

Лллюбопытно. Региональные СМИ создали общественный комитет СтопВарламов с целым сайтом.
Пишут, что он ездит по городам и весям, местные доверчивые СМИ освещают его оценки местной городской среды (урбанизьм на марше) и в том числе публикуют его фотки, чтобы показать читателям, что именно увидел и похвали-покритиковал Варламов. А он потом подает иски за нарушение авторских прав. Вроде как в производстве уже более 30 его исков на сумму свыше 11 млн рублей. для некоторых региональных СМИ там неподъемные суммы.
Мне кажется, отбиться-то можно, это же общественная деятельность, можно освещать... Но если на его стороне работают профессиональные юристы и настаивают, что фотографии как бы объект авторского права (что тоже можно обосновать, это же он так "увидел")...
Но в целом, немного некузявые ловушки для СМИ выходят. Обижать региональную газету ради копеечки...
Когда Василий Алибабаевич не хотел идти грабить детский садик, а ему коллеги указали, что нечего прикидываться моральной скрепой, сам-то де бензин ослиной мочой разбавлял... он резонно ответил:
- То бензин. А то - дети!

Под сенью кактуса

От это селфи так селфи! Журбин на фоне упокоившегося Неизвестного


Взято отюда
Даже трудно понять, как отнестись.
Вроде бы это вполне "естественный" (в ходе всей эволюции) вынос функции (в данном случае памяти) на внешнее устройство...
Не такое уж новшество. Хэмингуй писал (кажется, 1928), как мальчики и мужчины покупали фотографию матадора, чтобы помнить по фотографии, и утрачивали его образ в сознании... Man and boys bought full-length colored pictures of him to remember him by, and lost the picture they had of him in their memories by looking the lithogtraphs. (Banal Story).
А все же что-то не так.
Как те изуверы, которые запечатлевали себя на фоне Каддафи.
В старые времена был фотограф на похоронах. Но тогда все-таки был пиетет перед технической меморизацией - почти равный пиетету перед покойным. А селфи демократизировало процедуру и размыло пиетет.
На свадьбе все-таки фотографировать все еще "нормальнее", чем на похоронах.
Или все сгладится со временем и будет нормально запечатлеть себя на фоне покойного.

Под сенью кактуса

Как апдейтить себя до гражданина 88 левела или Все уже готово к прямой демократии

Дмитрий Навоша в Фэйсбуке очень интересно пишет, что представительская демократия устарела. Всё уже технически и морально готово к прямой демократии.
Действительно, представительская демократия возникла тогда, когда количество участников голосования превысило возможность быть учтенными на площади (агора) или в кругу (простите, а кто такая "Люба"?). Но теперь мнение всех может быть учтено и агрегировано мгновенно. Уже даже вирусный редактор - прямой плебисцит всех желающих на любую тему, постоянный швейцарский референдум.
Осталось написать соответствующие программы и ввести соответствующее законодательство - и можно будет учитывать мнение всех по всем вопросам. В структуре власти останутся лишь исполнительные и судебные органы.
Последствия чудовищны.
1). Представительская демократия - основа политики и политического притворства, потому что между решением "представителя" и коллективным мнением его избирателей всегда есть зазор, пригодный как для коррупции, так и для смягчения нравов толпы. Ведь представитель несколько более образован (не считая того орловского губернатора), но и несколько более ушлый. Представительство и коррумпирует, и облагораживает политику.
2) Дмитрий подмечает, что в системе прямого голосования должны возникнуть механизмы весового учета голоса. Кто более активный, лайкаемый и уважаемый на форуме, тот более лучший молодец и заслуживает права сильнее влиять на конечный результат. Типа кармы - мнение активных участников получает больший вес. С одной стороны, было бы справедливо. С другой...
3) И вот тогда появятся специальные избиркомы, которые будут продавать желающим вес голоса. Как продают ману в играх. Это будет самый демократический вид бизнеса. Допустим, апдейтить себя до гражданина 88 левела можно активным участием, рекомендациями двух других граждан 88 левела или тремя похвальными постами про реконструкцию Тверской. А можно - покупкой голосовальной маны.
в ФБ

Дмитрий Навоша:
Очевидно, что «представительская демократия» уже – штука глубоко устаревшая (хотя в России и многих других странах ей еще только предстоит появиться в задуманном виде). Имеет миллион недостатков, доминирует только благодаря инерции, а чисто технически все или почти все готово к переходу на более продвинутые стадии – когда сами люди смогут принимать решения по многим вещам, происходящим в стране, регионе, городе. Вот как в отдельных швейцарских кантонах и всей стране регулярно затевают референдумы по какому угодно поводу – проводить Олимпиаду или нет (проголосовали «не проводить» – слишком дорого), раздавать людям безусловный базовый доход или нет (тоже, как вы помните, проголосовали «не раздавать»), и т.д.
Онлайн-голосования драматически дешевле, и не будет никаких причин принимать даже менее значимые решения, не поинтересовавшись мнением людей. Думаю, в каких-нибудь скандинавских странах до активного внедрения таких практик остаются годы, а не десятилетия. В том, что это будет, у меня лично сомнений нет. Интереснее, что будет дальше.
А дальше могут (и, видимо, должны) появиться элементы меритократии, или взвешивания голосов по нескольким факторам. Иначе получится, что Facebook выдает вам вашу ленту с котиками и покемонами, а Google – поисковую выдачу по запросу «чехол для iPhone купить» с применением более продвинутых технологий, чем общество принимает значимые решения. Да что там Google и Facebook – на Хабрахабре и Sports/ru многое определяется голосованием пользователей, но не по принципу «один человек – один голос», а с учетом дополнительных факторов: больше контрибутируешь в сообщество (и получаешь от него одобрение в виде плюсов) – сильнее весит твой голос.
Лайки в Facebook уже давно не единственный и даже не главный фактор (время чтения значит больше), как и гиперссылки для Google (там уже учитываются сотни факторов с разными весами). Примерно так же научатся девальвировать и «накрутки голосов» на выборах и референдумах через популизм и манипуляции, игру на фобиях наименее образованных. А это означает, извините, различные веса голосов. Интересно, как будут взвешивать. С учетом образования? Возможно. С учетом возраста? Тоже нельзя исключать, хотя не уверен (после Brexit, за который проголосовали британские пенсионеры назло своей молодежи, хотя именно молодежи с этим жить, звучали и такие идеи). С учетом уплаченных налогов («больше контрибутируешь – сильнее голос»)? Наверняка. Очевидно, нельзя это делать линейно: голос миллиардера вряд ли должен перевесить сотни тысяч голосов от среднего класса. Но пусть, допустим, будут множители от одного до пяти: не платишь налогов – один, платишь на уровне среднего класса – три, платишь миллионы – пять. Интересно, будет такое?
Что дальше? Разное взвешивание голосов на digital-референдумах по разным тематикам с учетом компетенции людей? Ну наверняка же. Мне сложно претендовать на большой вес в вопросах, связанных с медициной или дорожным строительством. Но бригадир асфальтоукладчиков или офицер, вероятно, должны быть ОК с тем, что по вопросам регулирования интернета у нашего системного администратора коэффициент на голос будет повыше.

И тут в дело вступает machine learning…