Category: музыка

Под сенью кактуса

Верхний пост про магический кристалл

К настоящему моменту проработаны два будущих.
Одно будущее - общее: теория послечеловечества.
Другое будущее - узкое, отраслевое: будущее медиа и теория смерти газет.
Работы ведутся.
Под сенью кактуса

"Любви все возрасты покорны" - что хотел сказать поэт. Или композитор.

Тут надо разбирать: версия Чайковского или Пушкина. У одной и той же цитаты, но взятой из Пушкина или Чайковского, диаметрально противоположные значения. У Пушкина сразу идет "но" - любовь благотворна юным, девственным сердцам. А в народ пошла версия Чайковского, про "все возрасты".
Что еще раз доказывает справедливость высмеиваемой фразы Рудика "Через 20 лет не будет ни театра, ни кино, одно сплошное телевидение". А также справедливость суждения Маклюэна о том, что содержанием каждого нового медиа является предыдущее медиа.
Ведь когда телевидение появилось, наиболее распространенным телеконтентом были, конечно же, театральные постановки. Благодаря им широкие массы - гораздо более широкие, чем это прилично для оперы - узнали содержания "Евгения Онегина". Даже в рабочий класс (встречал лично среди стариков, когда работал на заводе) пошли цитаты: "Онегин, я скрывать не стану, безумно я люблю сметану", "Он фармазон, он пьет одно стаканом красное вино", ну и это исковерканное "Любви все возрасты", ломающее пушкинский замысел сентенции... То есть народ принял эти цитаты через Чайковского, а значит, через оперу, через телетрансляцию оперы. А не через Пушкина, не через поэму. Редкий случай, когда можно отследить доставляющий медиум.
Иными словами, до телевидения, точнее, на стыке телевидения, опера была массовым искусством (благодаря... телевидению). А потом телевизор ее убил: в статистическом смысле опера, как и театр в целом, стали предметом престижного потребления - это видно именно на фоне их предыдущего бытования в качестве "нормального массового контента" в 19-м - 1-й половине 20 века.
Так что эту фразу Рудика совершенно напрасно используют для высмеивания медийных прогнозов. Она вполне оправдалась - к 80-90 ТВ действительно вытеснило театр из массового потребления, и потеснило газеты. Такое заключение делаю я на основании чайковского, а не пушкинского употребления массами цитаты про "все возрасты покорны". То есть надо ставить вопрос так: почему афоризмом стала неправильная цитата Пушкина? Потому что это на самом деле Чайковский... и т.п.

Под сенью кактуса

Не ошибаться вместе с народом, или Чайковский наше всё, а не Пушкин

Однажды после судьбоносных переговоров то ли еще с младшим Рейганом, то ли уже со старшим Бушем, Горбачев сказал по какому-то поводу: «…как говорится в народе, лицом к лицу лица не увидать…».
В народе ничего такого не говорится. Это говорится у Есенина в «Анне Снегиной»: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянии». Впрочем, действительно, фраза пошла в народ. Чего уж Горбачева попрекать. Будто больше не в чем. Горбачев ее хотя бы по смыслу использовал.
А вот другая расхожая поэтическая фраза, утратившая очевидную связь с оригиналом, – «Любви все возрасты покорны» - в речевом обиходе применяется абсолютно неправильно. В оригинале, у Пушкина, эта фраза вставлена в совершенно противоположный по смыслу контекст: «Любви все возрасты покорны. Но (!) юным девственным сердцам ее порывы благотворны, как воды вешние лугам». То есть Пушкин считает, что как раз в юном возрасте любовь благотворна. А в возраст поздний и бесплодный, говорит нам поэт, печален страсти мертвый след.
Но Чайковский переиначил Пушкина. В чайковском либретто стих вставлен в уста Гремину и звучит так: «Любви все возрасты покорны. Ее порыв благотворны и юноше в рассвете лет и закаленному судьбой бойцу с седою головой…»
В результате получается, что народ этой фразой цитирует не Пушкина, а Чайковского. Ведь если фраза «Любви все возрасты покорны» употребляется в прямом значении, то есть без последующего подразумеваемого пушкинского «но», то это цитата из оперы Чайковского, а не из романа Пушкина.
В закоулках народной памяти есть еще немало слабых отпечатков Чайковского, словно народной была именно чайковская опера, а не пушкинский роман в стихах. Например, студенты ранних 80-х или еще более ранних помнят: «Онегин, я скрывать не стану, безумно я люблю сметану».
Я лично слышал от мужика примерно 50 года рождения, инженера и работяги, который балагурил так: «…Он фармазон, он пьет одно стаканом красное вино». Вроде как фасонистая присказка.
Видимо, в 50-60-е, в золотой век «Онегина» с уже стареньким Лемешевым и еще молоденькой Вишневской опера была культовой. Еще один след ее масспопкультурной значимости – скрытая цитата сцены дуэли в довольно позднем мультике про зайца и Ивана Грозного: «Я не ел морковь! – К барьеру!».
Получается, когда-то опера (не роман) «Евгений Онегин» реально перепахала сознание народных масс.
Фишка еще в том, что народившееся в 50 годы телевидение почти не имело своего производства, поэтому обильно транслировало спектакли и оперы. (Как по этому поводу говорит McLuhan, содержанием каждого нового медиа всегда является старое медиа). Если даже работяги легко цитировали Пушкина, переиначенного Чайковским, то, полагаю, «Онегина» показывали довольно часто,
Это пост был направлен против НТВ и всего такого.

P.s. Отдельной загадкой остаются три выстрела в сцене дуэли у Чайковского, тогда как у Пушкина Онегин выстрелил первым, и раненый Ленский пистолет выронил; следовательно, выстрелов должно быть максимум два (если один, первый, отдать секунданту для сигнала к началу дуэли). Но три?
Зачем Чайковский заставил бедного Ленского еще и промахнуться? (чего у Пушкина и в помине не было). Вот вопрос, концепцию под который я собираю уже лет десять. При том что в целом Ленский у Чайковского выполнен с гораздо большей симпатией, чем Онегин – в отличие от Пушкина, который явно симпатизирует и даже сочувствует Онегину и насмехается над бедным юношей.
P.p.s. Запись обязательно содержит несколько изобретенных заново велосипедов и тем особенно дорога (первый раз сделал ее в 2008-м, подсказывает файл). Зато в ней точно не сыскать чужого мопеда.