?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry

В ленте появилась карта с плотностью сжигания ведьм в средневековой Европе. Из нее делается фоменковский вывод о толерантности стран с малым числом процессов над ведьмами (Россия, конечно) и дремучестью Германии, где несчастных женщин, обвиненных в колдовстве, пожгли больше всего.



Все несколько иначе, то есть наоборот.
Причиной хорошей организации охоты на ведьм в Германии стал печатный станок. «Молот ведьм», Mallēus Maleficārum, немецкая Hexenhammer была напечатана в Германии спустя 40 лет после изобретения Гуттенберга, в 1487. В «Молоте ведьм» не было ничего нового. Он содержал описания старых процессов и компиляцию разных ведьминых примет и способов борьбы. «Молот ведьм» послужил не пропагандой (в ней нужды не было, все и так были «за»), а каталогом и инструкцией. Вот это и произвело взрывной эффект. Костры стали следствием интеллектуального прогресса.
Принт произвел на ученых людей Европы волшебное действие – он упорядочил мир. Как пишет Элизабет Эйзенштейн в своей книге «Принт как агент изменений», из-за печати увеличился оборот, например, атласов, географических, ботанических и прочих описаний. Множество обращений к одной теме вырабатывало консенсус, каталог и инструкцию.
Все, что раньше существовало в каракулях алхимика и путешественника, редко попадало в руки другого алхимика и путешественника. Когда же эти записки оказались напечатаны и размножены, многие ученые смогли их увидеть и сопоставить. Становились очевидны ошибки, расхождения и – закономерности.
Например, личные карты купцов и капитанов содержали много ошибок. Будучи напечатаны и размножены, они обнажали свои ошибки, быстро исправлялись, перепечатывались. Так они выявляли свой инвариант, то есть консенсусное знание. В допечатные времена исправление личных нарисованных карт было крайне редким событием. Исправление публичных печатных карт за счет обратной связи стало типографской нормой. И происходило оно быстрее – не за века, а за годы и месяцы.
Другое последствие культурного влияния принта: каталогизация мира вещей и мира идей. Причина та же: возросший оборот знаний, во-первых, потребовал их индексации, а во вторых, позволил сопоставлять разные формы укладки знаний и отбирать непротиворечивые. Даже сама идея каталога до принта была всего лишь достоянием немногих библиотек. Да и в библиотеках она была разной. Книги укладывались по воле владельца: например, коричневые на одной полке, а купленные у арабов – на другой. С печатью идея каталога вошла в каждый дом. А в самом каталоге победили принципы алфавитной и/или тематической организации. Мир приобрел нынешнюю структуру.
Наконец, печать породила огромное количество мануалов и инструкций, которые из былого самописного хаоса перешли в стандартные и доступные формы. Инструкции, прежде всего псалмы и молитвенные поучения, стали одним из самых коммерчески выгодных типографских продуктов. С религиозных инструкций начались бытовые и технические.
Так что печать изменила мир не только и не столько умножением и удешевлением текстов, сколько изменением образа мысли. Унификация, каталогизация и инструктивность преобразили бытовое и академическое знание, породили современную системную науку.
Mallēus Maleficārum воплотила именно эти факторы. В Германии пожгли больше всего ведьм не из-за дремучести, а, наоборот, из-за учености. Из-за передовых достижений в области науки и культуры. Сами ведьмы, а также методы обнаружения и допроса были каталогизированы, переведены в формат закономерностей и инструкций. Принт дал знание, знание породило эффективность.