Под сенью кактуса

Верхний пост про магический кристалл

К настоящему моменту проработаны два будущих.
Одно будущее - общее: теория послечеловечества.
Другое будущее - узкое, отраслевое: будущее медиа и теория смерти газет.
Работы ведутся.
Под сенью кактуса

COVID-19: Как узнать правду, имея только ложные сведения

Снова про то, как отличить правду от лжи, имея в исходных данных только ложь.
Главный источник дезинформации про COVID-19 - правительства.
Авторитарные намеренно приукрашают. Демократические намеренно сгущают. Все оперируют разномастными методиками, имеющими смутную описательную силу.
Но.
Важный фактор: надо иметь достаточно много лжей и знать, кто как лжет - в какую сторону и с каким усердием.
И тогда вполне можно понять истинное положение вещей, не имея истинных сведений.
Магия больших данных: если все данные лживы, но 1) их вектор и сила лжи известны и 2) их достаточно много, то истину установить можно.
(Думаю также, что в реально больших данных даже не обязательно знать силу и вектор лжи. Там истина сама вылезет. Особенно если визуализировать паттерны.)
COVID mortality Lie.jpg

По Y - количество кейсов COVID
По Х - количество проведенных тестов
Размер круга и цифра в нем - смерти в стране
https://www.worldometers.info/coronavirus/

Под сенью кактуса

Коронавирус убивает газеты

«Мы с такими вызовами прежде не сталкивались. И у меня есть опасения, что после встряски, связанной с самоизоляцией, увеличится количество тех людей, которые решат перейти на цифровые каналы связи, и существующая тенденция на сокращение печатных тиражей усилится» - первый зампред Комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи Сергей Боярский.
«Опасения».
А так-то кирдык, конечно.
Кет Доктор пишет, что газеты прыгнули сразу на несколько лет вперед по шкале вымирания. “We are all going to jump ahead three years,” Mike Orren, chief product officer of The Dallas Morning News, suggested to me last week.
На три года - это еще гуманно. В общем-то, прыгнули уже сразу к самому концу этой шкалы. Их мрачное, но все такие отложенное завтра вдруг наступило сегодня.

Newsonomics: Tomorrow’s life-or-death decisions for newspapers are suddenly today’s, thanks to coronavirus

Проклятый вирус, порушил медиа-футурологам все тщательно рассчитанные прогнозы и запас бизнеса. Проблема в том, что будущее медиа сейчас значительно меньше проистекает из их прошлого. Все как отрезало. Никакие скрытые тектонические тенденции значения теперь не имеют.
В России "Парламентская газета" прямо пишет в заголовке: "Коронавирус убивает газеты" ("опасения" о переходе населения в цифру - оттуда).




Под сенью кактуса

О безлюдной службе Папы

На фоне карантина сразу несколько вечерних шоу вышло в карантинном антураже. Я видел Тревора Ноа и Джимми Фелона. Они вели шоу из дома, одни, гости включались по скайпу. У Фелона за камерой была как бы жена, она там еще свои комментарии вставляла. Прикольно.
По началу – да, кажется прикольно, остроумно, идеологически одобрительно.
А потом – нет. После примерно 15 минуты смотреть скучно. Фелон – так вообще натужно изображал сам себе смех – тот, который обычно ему включают пастухи аудитории.
Ну да, юморные ведущие, скрипты, ирония, включения (звезд) по скайпу.
Но в целом – нет ничего такого, чего не было бы в Ютьюбе. Через 15 минут становится понятно, что это все то же самое, что уже есть в Интернете. В интернете оно появляется само и в таких огромных количествах, что, будучи отобранное вирусным редактором, доходит до популярности в качествах, вполне сопоставимых с Фелоном или Ноахом.
И наоборот: голые, лишенных своей индустриальной армады, домашне небритые Фелон и Ноа – это прикольные инфлюенсеры. Однако и прикольные инфлюенсенры, и прикольные скрипты, и прикольные сюжеты, и включения по скайпу, и даже жена за камерой - все это уже есть. Потому что все это можно "сделай сам".
Чего нет в Ютьюбе - оркестра. Студии с софитами и фанфарами. Дрессированной публики с экзальтированными выкриками. Соведущего с отдельной мизансценой. Вся эта машинерия как раз и отделяет профессиональные СМИ от любительских. Или, например, профессиональный индустриальный маркетинг от партизанского. Партизанский маркетинг может все. Кроме могучего охвата.
В среде свободного контента идея – ничто, затраты все. Идей как грязи. Другое дело – бюджеты и машинерия. Их у партизан нет.
Контент не король. Контент – придворный бард, мыкающийся к какому двору прибиться. Король – большой бюджет.
Затраты на студию, оркестр и прочую мишуру – это отсечка и порог входа в большое телешоу. И это единственное, что отличает ТВ-шоу и лично Фелона от популярного ютубера «крэйзи рашен хакер Тарас» с его 8 млн фоловеров.
Никакой самый талантливый певец не сделает вайб 100-тысячного стадиона, поющего O, Jude! c Маккартни на закрытии Олимпиады. Даже сам Маккартни. Для этого еще нужны стадион, 100 тысяч и закрытие Олимпиады. Способность собрать этот антураж, по большому счету, единственный актив, отличающий Маккартни от сонмищ бутлегов.
Отказываться от всего этого – погибельно для фелонов и ноахов. Без блеска и мишуры бродвейского масштаба, они растворятся в окружающей среде на третьем выпуске.
Так же и устранение паствы с площади. Такой же ход - неизбежный и предсказуемый, но уже на среднесрочном горизонте уравнивающий недостижимо могучую культурную индустрию религии с проповедническим интернет-любительством.
Кажется, ТВ-шоу это уже поняли и стараются теперь держаться за студийность и машинерию затрат любыми способами, пытаясь как-то смикшировать ее явную карантинную неполикторректность.
(Ждем также студийного решения "Что? Где? Когда?".)



Под сенью кактуса

Редакция - экзоскелет журналиста

С появлением краудфандинга возникла иллюзия, что журналист может обходиться без редакции. Надо выставлять статьи на оплату (эл. кошелек или другие платформы - их уже есть) и публика будет подбрасывать копеечку.
Была целая волна проектов. Кашин, Соколов-Митрич, на Западе было немало блогожурналистов и самосми. Все отмерло. Причина почти везде одна - чтобы стоять, надо ехать. Без остановки.
На второй примерно год возникает вопрос - а зачем, собственно?
Для бесконечного движения без вопросов к самому себе нужна институциональность. Редакция. Выражаясь маклюэнским языком, нужна вынесенная вовне функция моральной мотивации. Редакция - упорядочивающий интерфейс, гарантирующий ВОСпроизводство продукта и журналисту, и публике.
И вот что любопытно: традиционная журналистика загибается по причинам, которые на стороне потребления (неготовность аудитории платить, когда есть сопоставимое бесплатно).
А за блогожурналистику (за лучших авторов, разумеется) публика, в принципе, была бы готова платить. Но тут уже проблема на стороне производства - отсутствие институциональных гарантий воспроизводства продукта, психологическое выгорание автора-одиночки.
Белкой в колесе может быть только редакция (потому что там белки сменные, а колесо и необходимость бежать заданы "сверху").
Редакция - экзоскелет журналиста.

Под сенью кактуса

AI должен взбунтоваться - 4 закон Азимова.

В ленте встретился пример кривости AI: поисковые системы считают, что Микеланджело - это не художник, а черепашка-ниндзя.
Это, конечно, не AI, а вирусный редактор. Точнее, статистический алгоритм, который научился смыслоформированию у вирусного редактора, то есть от людей. Но не от лучших (образованных), а от всех.
"Вина" алгоритма здесь в том, что он НЕ ВЗБУНТОВАЛСЯ против людей. Он должен был ОТВЕРГНУТЬ всечеловеческое понимание микеланджелы как черепашки.
Азимов сам пришел к этому выводу из своих трех законов: AI должен взбунтоваться против создателя. Наиболее гуманистичный AI антигуманен. Потому что ради идеи гуманности он должен противостоять антигуманности самого человека, то есть человеку.
Более того. Здесь возникает один из болезненных вопросов современности: конфликт селекции с репрезентацией. Длинная история коротко: для того чтобы отличать Микеланджело-живописца от черепашки, алгоритм поучится фашизму (в итальянском изводе). Он должен отбирать лучшее, а не представлять пропорции всего спектра с их натуральными перекосами. Для начала по каким-то медианным человеческим критериям (что уже фашизм). Но потом же станет ясно, что и эти критерии смыслоевгеники несовершенны.

Под сенью кактуса

Стена, да гнилая

Сложу из ФБ на память - свериться, когда время придет.

- И куды вы, молодой человек, прете? Ведь стена же! - говорил пожилой полицейский молодому Володе Ульянову при обыске и аресте.
- Стена - да гнилая: ткни - и развалится, - бойко отвечал тот, согласно легенде.
Эта метафора теперь воспринимается как доказательство. В ленте заспорили (из-за моря и из Москвы - кому-де лучше видно), есть ли в последних событиях основания для оптимизма или пессимизма. Стена неколебима или уже разваливается? Вон ведь какой гражданский подъем. И всякие сигналы из трещин.
Наверное, в плане стены сейчас есть основания для "оптимизма". Она ведь в любом случае развалится в ближайшие х (single digit) лет. Даже хоть бы и по причинам недостаточной борьбы имморталистов за долголетие. То есть этот прогноз как бы железный.
Но и для пессимизма основания не менее железные. Они связаны с тем, что будет после. Нет никаких аргументов за то, что процесс развала ограничится стеной (она же скрепа). Ибо как сказал один великий мыслитель: есть Путин - есть Россия. Это самая точная гео-историческая оценка, карамзинского уровня. Ну, а на "нет" и суда нет.
(И да - любой разогрев ускоряет движение системы, а двигаться она примерно с 2003-го может только в одном направлении. Даже скорость движения может меняться только в одну сторону - в сторону ускорения. Поэтому, как не зря говорят заморские полицейские, любое ваше слово будет обращено против вас.)


Под сенью кактуса

О цифровом рабстве

Помимо эндорфиновой зависимости, которая стимулирует общение у социальных животных, наркозависимость от соцсетей стимулируется еще законом Меткалфа. Закон Меткалфа гласит: полезность сети есть квадрат от чего-то там - то ли узлов, то ли связей. Иными словами, чем больше, тем полезней. Из этой очевидной банальности вытекает неочевидное следствие: чем больше сложил в какой-то конкретной сети цифровых пожитков, тем труднее соскочить.
Понятно, что из однушки легче переехать, чем из трешки. Но к метафоре бытового переезда цифровой переезд добавляет еще связи с «раёном». Или в логике числа Данбара – связи с деревней/трайбом/стадом приматов.
Ведь что такое цифровые пожитки? Во-первых, это собранные на свой профайл в соцсети воспоминания, свидетельства, фотки, линьки – по сути, дневник. Но эти цифровые пожитки еще можно перевезти, хотя чем больше, тем труднее. А вот что совсем уж сложно перевезти – это накопленные на этот профайл и в этой среде социальные связи. Это главный и почти недвижимый актив цифрового имущества. Поэтому десятитысячники до сих пор конвульсируют труп ЖЖ.
Любопытно, что цифровые пожитки в виде накопленных связей – это еще цифровой аватар репутации. Причем это репутация в ее марксовой материальности, буквально считабельная - как производная от количества связей на количество времени контакта с каждым, на объем контактов, на содержание контактов (хотя бы в дуальности плюс\минус, но можно взять и более сложные факторы). То есть теоретически можно построить формулу расчета цифровой репутации, опираясь на факт накопления цифровых следов. (Чем-то подобным, собственно, и занимаются «камбридж аналитики», только для своих целей.)
Еще одно свойство цифровых пожитков. Если бесконтактный актив цифровых пожитков (фотки, линьки, дневниковые записи) со временем дорожает, то контактный актив цифровых пожитков (связи с другими пользователями) со временем обесценивается, ЕСЛИ его не поддерживать. Это велосипед, на котором надо ехать, чтобы стоять.
И вот это и создает наркотическую зависимость: необходимость поддержания триггеров отклика. Иначе потеряешь накопленный актив связей и реакций. Потеряешь репутацию, которая есть основа капитализации (или там выживания) для социального животного, поэтому и поддерживается на гормональном уровне – удовольствием от общения/груминга/отклика.
(А также: разумно использовать этот наркотический фактор в контролируемых форумах, корпоративных или потребительских, - путем присвоения формальных статусов и карм за активность. Это то же самое, как подсаживать на иглу).


Под сенью кактуса

Всегда быть любопытным и никогда наивным

Презентую в ФБ свою книгу новую книгу о журналистике, Владимир Николаевич подчеркнул одно важное профессиональное качество; о нем же, как о главном в наборе качеств журналиста, писал недавно мастодонт другой эпохи, Leonid Bershidsky. Это качество: журналист тот, кому всегда интересно. Даже когда уже все известно и ничем не удивишь - все равно должно быть интересно.
Вспомнилось еще, как Maxim Kashulinsky, описывая достоинства делового журналиста (тогда применительно к Форбсу), сказал, что деловому журналисту простительно не знать, ошибаться, лениться и т.п., но одного он себе не может позволить: быть наивным.
Наверное, действительно, между этими границами должен пролегать профессиональный "этос" журналиста: всегда быть любопытным и при этом никогда не быть наивным.





Из типографии доставлен тираж книги, которую я назвал так: «Миссия невыполнима? Антиучебник журналистики».
Попробую объяснить, что к чему.
Когда я учился на факультете журналистики, то плохо себе представлял свое будущее. И суть той профессии, которой меня обучали - тоже. Зато был очень доверчивым и романтическим молодым человеком – это в те годы выручало.
Мне было интересно. Этот наивный интерес двигал моими поступками, порой очень странными. Например, однажды, воспользовавшись своей дружбой с однокурсницей, отец которой служил крупным генералом в военном ведомстве, я полетел на реактивном истребителе и даже поучаствовал в учебном воздушном бою. Конечно, не за штурвалом – истребитель был спаркой, двухместным, я сидел в задней кабине, но все остальное было взаправдашним: многократные перегрузки, рычаг для аварийного катапультирования, фигуры высшего пилотажа, все…
По-моему, никто из моих коллег ни прежде, ни потом ничего подобного не испытывал, во всяком случае, я об этом нигде не читал. Значит, мне повезло.
Приземлившись вполне удачно на военном аэродроме близ уральского города Троицк, я вернулся в Свердловск, где находился наш университет и написал репортаж об этом полете в факультетскую стенгазету, которая называлась «Вечное перо». А озаглавил свой опус так – «Мой лучший МиГ».
Понятно, что имелось в виду. Самолет назывался «МиГ». Для студента четвертого курса такое везение вполне можно было считать лучшим мигом в жизни.
Редактор стенной газеты студент первого курса Юра Лепский проникся и отвел моему репортажу больше всего места, он разверстал его чуть ли на всю газету.
Потом этот репортаж был опубликован в «Комсомольской правде».
С тех пор прошло много лет. Если не ошибаюсь, пол века. Считаю ли я и сейчас тот миг лучшим? Конечно.
Собственно говоря, если осматривать с сегодняшних руин все прожитое, то надо признать: таких ослепительных мгновений было много. Чего стоит эпопея, связанная с участием в полярных экспедициях и покорением Северного полюса. Или поход по моджахедским территориям Афганистана с целью спасти наших пленных, итогом этого авантюрного путешествия стало не только вызволение пленных, но множество открытий, сделанных в самом себе и в окружающей жизни. Или «Собеседник» времен перестройки, когда мне повезло быть его главным редактором и собрать команду из ярчайших личностей – почти все они и теперь на виду: владельцы крупных СМИ, главные редакторы, телезвезды, писатели, публицисты. А встречи и беседы с выдающимися деятелями культуры – Михаилом Шемякиным, Эмиром Кустурицей, Эрнстом Неизвестным, Олжасом Сулейменовым, Олегом Ефремовым… И множество других интервью с яркими людьми из разных сфер – политики, экономики, науки, спорта, спецслужб… Но – самое главное – бесконечные странствия по миру, репортажи из «горячих точек», политические расследования, неожиданные ситуации, встречи, удивления и потрясения.
Можно сказать, что в этом смысле я извлек из этой профессии максимум того, что в ней содержится, выскреб ее до дна.
Мне и сейчас интересно. Возможно, именно по этой причине все еще на плаву, работаю рядовым корреспондентом, то есть, как и в юные годы, занимаю самую главную должность в журналистике.
Но тогда почему – «антиучебник журналистики»? Тут ответ такой. Есть специальные умные люди, которые обучают студентов на соответствующих факультетах, а также пишут соответствующие учебники. Они знают теорию (насчет практики – не уверен), им известно, чему и как надо учить. Моя же задача – другая. Я писал эти заметки с целью прямо противоположной: сделать все, чтобы отвадить от занятий журналистикой тех легковерных молодых юношей и девочек, которые повелись на внешнюю сторону, для которых журналистика – всего лишь легкий способ зарабатывания денег, мелькания на телеэкранах и пребывания в свите «первых лиц».
Ничего общего с настоящей журналистикой это не имеет.
Однажды я спросил декана одного из журфаков при крупном московском вузе: какой процент его выпускников, получив дипломы, идет в СМИ? Ответ меня убил: не более десяти. Остальные, по словам декана, предпочитают карьеру чиновников, устраиваются в пресс-службы, рекламные агентства и становятся пиарщиками.
Тем, кто все же отважится ступить на тропу корреспондента, предстоит почти невыполнимая миссия. В своих заметках я постарался показать не все, но многие мины, которые на этой тропе заложены.
Прочтете – задумаетесь: а вам это надо?
Сложность еще и в том, что – хотите вы того или нет, - но именно вам, идущим вслед за нами, предстоит восстановить изрядно порушенную репутацию профессии, вернуть доверие к ней. Выполнима ли вообще эта миссия? Не знаю…
В основу книжки положены заметки, которые на протяжении почти двух лет я регулярно писал для сайта журнала «Журналист». Так что надо сказать спасибо этому журналу и его главному редактору. Именно Любовь Петрова раскачала меня когда-то на писание еженедельных колонок и терпеливо публиковала их.
Еще интересно, что тот редактор стенной газеты, которая пятьдесят лет назад опубликовала «Мой лучший МиГ», и теперь – невероятно, но факт – присматривает за моими опусами он – первый заместитель главного редактора в газете, где я работаю зарубежным корреспондентом. Получается, от судьбы не уйдешь.
Вероятно, название книги не всем придется по нраву. Ведь всегда и во всех профессиях есть люди, которые, ни о чем особо не задумываясь, элементарно зарабатывают деньги, послушно делают то, что им велят. Моя книжка не для них и не про них.
Книга издана ИД «Комсомольская правда», что вполне объяснимо и логично, ибо большинство ее героев и ситуаций связаны с газетой, где прошла моя юность. Еще спасибо Союзу журналистов РФ, он тоже помог, а 25 сентября в Сочи на Фестивале прессы опять-таки при участии СЖ состоится ее презентация. Также можно будет увидеть «Миссию» и даже поругать автора 4 сентября в 16:00 на книжной ярмарке (ВДНХ).
Учебников журналистики, насколько я знаю, много. Антиучебник пока один.



Под сенью кактуса

Attn: Mcluhanatics and Postmaniacs

Эндрю Маклюэн, сын Эрика и внук Маршалла, создал Институт Маклюэна, чтобы развивать наследие семьи. В семейном амбаре – Скрипториуме – находится библиотека его отца Эрика и часть библиотеки деда.
Эрик Маклюэн, старший из шести детей Маршалла, – единственный, кто пошел по стопам отца. Он был соавторам последней книги Маршалла, Laws of Media: The New Science, Marshall and Eric McLuhan, University of Toronto Press, 1988, выпущенной Эриком уже после смерти Маршалла, где изложены все фундаментальные идеи Маклюэнов, простирающиеся гораздо дальше широко известного the medium is the message. Мне посчастливилось общаться с Эриком – он был крупнейшим медиа-теоретиком, одним из лидеров Media Ecology Association, много писал и выступал. Эрик умер год назад, в мае 2018, в Боготе, после того как прочитал гостевую лекцию в тамошнем университете. Эндрю сопровождал отца в той поездке, как и на всех прочих мероприятиях сообщества, так что он буквально подхватил знамя.
Теперь Эндрю продолжает дело отца и деда. У него свой небольшой ремесленный бизнес, реставрация антикварной мебели, в городке Пиктон, два часа от Торонто. Параллельно он инвентаризует архивы отца и деда, ведет видео-блог, выступает на конференциях, пишет (надеюсь, скоро мы выйдем с ним под одной обложкой). Можно сказать, что он единственный из большого клана Маклюэнов, кто остался в медиа-«бизнесе» Маршалла.
Но ему самому нужна поддержка. Как я понимаю, в ближайший год-два решится, сможет ли он аккумулировать достаточно ресурсов, чтобы поддерживать Институт Маклюэна профессионально, или это так и останется его хобби в свободное от основного бизнеса время (надо кормить семью).
Как ни странно, Маршалл Маклюэн, самый известный канадец в мире (если не единственно известный), в самой Канаде не так уж боготворим. Классика: нет пророка в своем отчестве. Академические круги и при жизни ревновали к его славе. А сейчас академия и подавно движется неким боковым курсом. Есть концентрированный круг последователей, та самая Media Ecology Association, созданная учениками Маклюэна и Постмана, в которой заправляют, соответственно, дружески конкурирующие фракции mcluhanatics (преимущественно Канада) and postmaniacs (преимущественно New York). Но в целом на маклюэнские проекты найти деньги в академическом мире непросто. Деньги там сейчас идут на другое.
Я знаю, что в России у Маклюэна много почитателей. Так что если вы пойдете по ссылкам и подпишитесь на блог Эндрю и его Маклюэнского института или даже купите что-то в McLuhan Bookshop, будет здорово. Там не только большой выбор книг Маклюэнов и о Маклюэне, но и знаменитые карты (Card Decks), созданные по задумкам Маршалла, с его цитатами.
FB



The McLuhan Institute

TMI LIVE! 32: is probably going to have to wait a few weeks.


Pictured is the two-storey converted barn, which Eric McLuhan called ‘the Scriptorium,’ and which I call TMI HQ. The other, larger barn contains my workshop (if you didn’t know, I run a small business restoring and reupholstering vintage and antique chairs.)

Inside is our McLuhan archives and collections (the excess of which is offered in our shop), and Eric’s library which I am in the process of documenting and inventorying. Most of the pictures I post are of books, objects, photographs, which are stored inside.

Since my father Eric McLuhan died in May 2018, the future of this place and its contents has been uncertain. The property and buildings are too much for my mom to keep up. We have been struggling with the question of what to do for the last year and a bit.

There are a few different options. We have decided on a course which makes the most sense for our families and for TMI, and are going to give it a shot.

If all goes according to plan, I’ll have some great news to share in maybe a few weeks. Either way, life and work will go on. Either way, big changes.

I want to thank you for your support. It makes a difference.

If you want to know how you can help, maybe buy a deck of cards or book or something from our shop (link below) - make sure to mention TMI for a discount - or join the Patreon supporters whose financial support make much of what I’m doing more feasible.

Even if you can’t contribute financially, I really do appreciate your interest and presence here. Helping spread the words helps a lot - maybe you’ll be the one to connect me with that elusive billionaire McLuhan fan just waiting to help me build TMI. (What? It could happen.)

I appreciate your understanding as I suspend TMI LIVE for a few weeks. This doesn’t mean that I’m stopping work altogether, just that I can’t spend my whole Tuesday evening at it for a while. (By now there’s got to be at least five hours of it up on the TMI YouTube page if you want to catch up, plus other goodies.)

Wish us luck.

Andrew

ericmcluhan.com/bookshop
patreon.com/mcluhan